Глянул в зеркало-ужаснулся

— Я с сожалением говорю, что последствия кризиса для экономики России будут не такими масштабными, как хотелось бы, чтобы до людей дошло: надо работать, как следует. Практически в любой отрасли — от газовой до пищевой — отечественные аналоги иностранных компаний на данный момент работают с меньшей эффективностью.

— Вы это вывели из своей методики?

— Наша методика — это некий компас, один из инструментов анализа конкурентоспособности, то есть способности создавать продукты с очевидной потребительской ценностью. Его можно применять как к экономике в целом, так и к отраслям и даже отдельным компаниям.

Суть заключается в том, что от кризиса в первую очередь выигрывают страны и территории, имеющие положительное сальдо внешней торговли. Другими словами, те, что больше продают, чем покупают. А это возможно лишь в том случае, если их продукты — товары и услуги — конкурентоспособны глобально и мультинационально, то есть, в нашем понимании, обладают очевидной потребительской пользой. Это может быть продукт, имеющий твердый физический базис, или услуга, но главное — что между потребителем и поставщиком не возникает массы производных финансовых инструментов, которые начинают оборачиваться сами по себе. На длинной дистанции предложение очевидной потребительской ценности более перспективно — об этом свидетельствует то, что в ходе нынешнего кризиса американская экономика, чемпион по спекулятивному и манипулятивному предложению, теряет свою роль модели глобальной экономики. Под спекулятивным предложением я понимаю всякого рода производные финансовые инструменты и долларовую эмиссию, а под манипулятивным — стимулирование потребления не столько за счет качества продукта, сколько за счет одностороннего информирования, то есть манипуляции сознанием потребителей.

—Российские газ и нефть вроде бы обладают очевидной потребительской пользой. Хотя, как показал недавний газовый конфликт, мы не можем даже доставить этот товар потребителю, в вашей методике это — отсутствие контроля за коммуникациями?

— Что касается России, ее показатели свидетельствуют, что, при громадном потенциале занять лидирующие позиции практически по всем критериям конкурентоспособности, мы отстаем не только от США и ЕС, но и от государств, входящих вместе с Россией в так называемую группу стран БРИК. И главное, за последние годы нет системного интенсивного движения в этом направлении. Скажем, логистически у нашей страны уникальное расположение. На одной логистике, если обеспечить нормальную инфраструктуру — я имею в виду железнодорожные, морские, воздушные, автомобильные перевозки, — можно получать колоссальные деньги. Ведь наша территория соединяет Евросоюз, актуальный центр экономической силы, и мощные динамичные экономики Юго-Восточной Азии. То есть существуют все предпосылки для того, чтобы занять первые позиции в рейтинге контроля за коммуникациями. Но при том, что ЕС по территории уступает России, протяженность железных дорог у нас меньше в три с лишним раза. Аэропортов также почти в три раза меньше. А по протяженности автомобильных дорог мы проваливаемся и на фоне Бразилии, Китая и Индии. И в большинстве своем вся эта инфраструктура — советское наследие. В быстроразвивающихся странах Азии, в том числе КНР, ежегодный объем инвестиций в инфраструктуру несколько лет достигал восьми процентов ВВП. В России же еще только планируется увеличить вложения в инфраструктуру с 3,5 процента ВВП в 2007 году до 4,5 процента к 2015 году.