Линии жизни вашей фирмы

И я сейчас подумал, что вторая причина, по которой бизнесмены ценят Пьецуха, вообще-то мало знающего про современную жизнь и позволяющего себе описывать ситуации начала девяностых годов, про каких-то охранников с палашами, то есть абсолютно закрытого человека, хотя мы вроде бы ведем речь об открытости… Дело в том, что творчество, энергия высекается в не меньшей степени из закрытости, чем из открытости. Потому что, когда человек ставит бетонные заслоны и отсекает массу информации, пускай в нее не попадет куча как бы интересного и важного, но он таким образом предохраняет себя, свое основание, свой код, жизненный стебель, откуда он растет, — он его оберегает. И вот эта закрытость дает ему такое — как на картине Магритта «Слушающая комната», когда яблоко размером с комнату, оно не стало только что квадратным, но по диаметру сравнялось с потолком и стенами, выросло максимально. То есть источник, которому, получается, оно максимально открыто, — это оно само. Судьба, миссия, главная цель — как хочешь это называй. И он работает на вечность. То есть открытость как источник энергии, инноваций должна расти из своего пути.

Самоочистка
— Что за метод расчистки пространства, о котором ты говорил в самом начале?

— Он использует вопросы. Это часть метода.

— Какие вопросы?

— Продвинутые. Такие, с помощью которых и расчищается мыслительное пространство.

Часто, когда люди задают вопросы, они не вопросы задают. «Правильно ли я понял, что вы хотите сказать?..» Это же не вопрос. Это на самом деле мнение, человек никакой информации не хочет получить. «В каком году было то-то?»; Нужны абстрактные, дивергентные вопросы, а не конвергентные, то есть когда ты думаешь расширяющимся образом, а не сужающимся в точку. Этот метод придумал Гилфорд, американский психолог, когда президент Кеннеди поставил задачу Америке первой полететь на Луну, чтобы обставить СССР, и частью этой программы было формирование иного способа мышления у нации, начиная с детей. В Англии такой взрыв сознания исходит от «Монти Пайтонов» — и покрыл большую часть мира, к сожалению, кроме нашей страны.

То есть на один вопрос существует масса ответов, и все они правильные. Люди сначала удивляются: что вы тут мне… Я же знаю, как правильно. Специалист «заворожен» знанием и умением, он не может генерировать. Еще есть слово «замороченность», «морок» — это нехорошая вещь.

Мне часто говорят: так вы ратуете за то, чтобы мы опять превратились в детей? Я говорю: даже если бы это было возможно, то это не совсем то что нужно. Потому что кто сказал, что знания не нужны. Они нужны, но надо уметь не быть замороченным этим знанием. Надо тренировать взгляд с разных сторон.

— А музыка, живопись как работают?

— Здесь тоже вопросы лежат в основе. Если мы смотрим какие-то картинки, или слушаем музыку, или какие-то путешествия совершаем, это срабатывает не само по себе, а потому, что у нас возникают вопросы.

Интуиция — это те же самые вопросы, только как бы не в аудиоключе, а в видеоключе. Кстати, интуиция — это ведь не некое озарение, не догадка. А этимология этого слова такова, что это — пристальное разглядывание, то есть внимательное, дисциплинированное, если хотите. Настроенность на восприятие из всего комплекса пристальным взглядом.

— Как ты отбираешь музыку или картины для расчистки пространства?

— Я отбираю ту музыку, через которую можно открыть уши.

— Я прослушала диск Олега Киреева, который ты мне дал, и не поняла, чем он так хорош. Ну можно послушать один раз.

— Значит, ты просто не открыла уши для него. Здесь к методу нужно добавить одну необходимую вещь: эта идея чистого пространства отличается от других методик, в которых тоже наверняка могут использоваться вопросы, куда без них, тем, что позиция, или основание для подхода, должна быть действительно чистой, непредвзятой.

Вот смотри, есть такой тест. (Виталий делает несколько серий хлопков в ладоши, каждый раз примерно вдвое увеличивая интервал между тремя последними хлопками. Но мой ум почему-то говорит, что этого не может быть и, наверное, у Виталия хромает чувство ритма.) Ну что, уловила?

— Нет.

— Ну что же ты, это классический пример. В казино, когда играешь и тебе прет, начинаешь выигрывать, тебе меняют крупье. Потому что ты установил связь, ты понял его, переиграл. Он меняется, ты пока ищешь снова, теряешь деньги. Это то же самое. Мне один раз достаточно было сходить, и я сразу увидел. На пятистах долларах мне заменили крупье. Они все эти законы знают. И когда ты это уловишь (это все говорят), мир становится таким видимым, как будто пелена с глаз спала. Как в компьютере, когда резкость наведешь. Краски — ярче, звуки — слышнее. Восприятие становится более непосредственным, более детским.

— Значит, я могу не заметить свою точку бифуркации. А скажи, пожалуйста, если компания не увидит эту точку, то наступит кризис?

— Кризис будет в любом случае. Вопрос, управляемый ли. Если ты самообучающаяся система, ты этот кризис можешь даже организовать.

— Зачем?

— Боюсь, это такое естественное умение, что руководители его даже не осознают. Дело в том, что, когда кризисы возникают, компания собирается и здоровые силы побеждают, если они есть. А если они ниже критического уровня, то соответственно…

— Что?

— Надо просто держаться в допустимых пределах. И параметры тут могут быть разными. Есть такой «Путеводитель по царству мудрости в бизнесе» Бойеттов — дайджест идей, высказанных гуру менеджмента за последние двадцать пять лет. И вот в главе «Лидерство» один гуру называет одни параметры, другой — другие, третий — третьи. Потом смотришь — у всех они вообще разные. И завершает дело Питер Друкер, который говорит примерно так: «За свою длинную жизнь в бизнесе я общался со столькими руководителями, и они были такие разные люди. Пожалуй, ни одной черты нет общей. Может быть, одна есть общая черта: настоящие лидеры — это те, у кого нет харизмы». Странно, правда? Зато это совпадает с тем, что Коллинз определил как руководителя высшего — пятого — уровня.

— То есть это полное осознание себя и окружающих? Ведь харизма — это ощущения неосознанные.

— В общем да, харизма — это животное. А здесь — «принцип окна и зеркала». Так что, наверное, это дистинкция. То есть надо, чтобы щелкнуло.

Чистый парадокс
— Напоследок хочу спросить про реинкарнацию компании. Как это выглядит? Можно ли, допустим, историю фирмы твоего японского сэнсэя назвать реинкарнацией?

— Нет.

— Но ведь они готовы были умереть за свое дело.

— Они не были готовы умереть. Понимаешь, крайности сходятся. Если ты произносишь «чистый парадокс», значит, ты добрался до того момента, когда крайности сходятся. Это момент истины. Один из эпиграфов в книге «В поисках совершенства» — слова Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда: «Обладатель поистине выдающихся интеллектуальных способностей должен уметь одновременно держать в уме две диаметрально противоположные идеи и не сойти при этом с ума».

— А что тут сошлось, я не понимаю.

— Значит, у тебя пока не сошлось. Является ли пример компании, которая потерпела сокрушительный удар и восстановилась из пепла, реинкарнацией? Скорее нет. Но это «нет» равно «да».

— А почему же это не реинкарнация?

— Потому что компания вообще не умерла. Они настолько камикадзе, что они готовы умереть сами, но при этом чтобы компания не умерла. Они были готовы в этой компании работать на любых условиях…

Реинкарнация — это умирание, при котором максимально сохраняется нечто стержневое, настоящие ценности, жизненная основа, а все остальное меняется. Ну вот читаешь Ричарда Брэнсона — он все время был таким, хотя все остальное менялось, бизнесы менялись.

— То есть это один человек все несет?

— Иногда так. А иногда это группа. «Роллинг стоунз» все годы вместе, за небольшими исключениями. За исключением того, что они выгнали того, кто это организовал. Его выгнали за наркотики, и он умер. То есть они сумели без него это сохранить. Ты смотрела «Мюнхгаузена» Терри Гиллиама? Посмотри, и каждому руководителю надо этот фильм посмотреть. Там, когда смерть изо рта у него вытащила что-то светящееся, вот это «оно» и есть. И «оно» может быть у одного человека, а остальные могут меняться. Но это может быть и у нескольких человек, что гораздо лучше. Выражается это все в таком не очень глубоком, не очень точном описании, что вот, дескать, должна быть команда, команда — это … А что это?

— Единомышленники…

— Ну да, единомышленники, а до какой степени? Начинаешь копать, и чаще всего оказывается, что человек не понимает главного, сути.

— Дух.

— Дух — более важно. А как ты его узнаешь, дух? Ты его то чувствуешь, то нет. Вплоть до таких экзотических ситуаций, когда этот дух перешел от автора к другим людям и там сохранился. «Битлз» распались в какой момент? Ясно, что раньше, чем они распались. Вот Йоко Оно увела Джона Леннона. Да нет, не факт. Маккартни делал свои проекты. Другие тоже делали. Непонятно. А «Роллинг стоунз» сохранились.

Так что благодаря твоим настойчивым вопросам я тоже сумел кое-что уяснить для себя. Для меня новой стала мысль, что крайности — когда они сходятся, то это момент истины, и это то, что необъяснимо. И реальность необъяснима. То есть можно объяснять сколько угодно, но на самом деле это будет не объяснено. Когда ты утыкаешься в это, то это уже достаточно глубоко. И вот если это ухватить, ты тогда корнями цепляешься буквально за мир.

— И дальше что делать?

— А дальше надо расти.